Илья Маслов

Говард Филлипс Лавкрафт:
непризнанный пророк Рагнарека

 

«…Но все же я собирался исполнить свой долг, потому что любил свою Родину Ломар и мраморный город Олатое, лежащий на плато меж горных вершин Нотон и Кадифонек»

Г.Ф.Лавкрафт, «Полярис»

  «Тревога и измена поселились в Европе в сердцах озлобленной горстки людей, замышлявшей нанести смертельный удар по Западу, чтобы потом ползти к власти по руинам, и фанатики стекались в ту несчастную холодную страну, из которой многие из них были родом.»

Г.Ф.Лавкрафт о большевиках, Рассказ «Улица»

«Ибо знай, что твой золотой, мраморный Город Чудес – это лишь сумма того, что ты видел и любил в юности… Новая Англия породила тебя и влила тебе в душу всю эту красоту, которой несть конца»

Г.Ф.Лавкрафт, «Сомнамбулический поиск Неведомого Кадата»

Честно признаться, я приступил к этой статье с некоторыми опасениями. Во – первых, Лавкрафта давным – давно взяла на откуп безродная интернациональная тусовка «оккультистов» и «мистиков», которая умудрилась (начиная с ЛаВея) построить на трудах писателя целую традицию ритуалов. Во – вторых, Лавкрафт не слишком известен в России, ибо никогда не позволил бы себе опуститься до ширпотреба, повсеместно царящего сегодня. В – третьих же Лавкрафт, несомненно, повлиял на формирование моего собственного мировоззрения еще тогда, когда я, еще десятилетний мальчишка, раскрыл один из первых русскоязычных сборников его рассказов, а значит – разговор о писателе станет и разговором о части собственной личности, собственной души, если угодно. Но не писать – нельзя. Ведь нужно же, наконец, разобраться в том, что хотел сказать современникам и потомкам скромный, дисциплинированный и задумчивый джентльмен из Новой Англии, слишком хорошо понимавший настоящее, слишком хорошо знавший прошлое и слишком далеко заглянувший в будущее…

Бедный Лавкрафт! Думал ли он, что «благодарные потомки», зачастую искренне чтящие память писателя, припишут ему обожествление и вызывание того, что сам он считал самым чудовищным и мерзким во вселенной? Мог ли он вообразить, что те, кого он хотел предупредить о воистину нечеловеческой и античеловеческой угрозе, начнут практиковать ритуалы дьявольской религии, уподобляясь самым отвратительным персонажам его рассказов? Что люди с белой кожей и голубыми глазами, которых Лавкрафт собственно и называл «людьми» в отличии от других рас, будут с нетерпением ждать кульминации «Эона пробуждения Ктулху» - символа той злой силы, которая навеки уничтожила, вырвала с корнем его родной Провиденс, его любимую Новую Англию?

Наверное, ему было открыто и это. Наверное, размышлениями о судьбе своих книг и своих идей можно объяснить тот пессимизм, который время от времени ощущается в строках Лавкрафта. Словно сакс - язычник эпохи Карла «Великого», он видел гибнущий мир, нависший над пропастью, в которую человечество тянут щупальца демонического спрута – Ктулху, и как древний варвар мог только сражаться до своей смерти, так и Лавкрафт мог только писать, быть может – без всякой надежды докричаться до людей. Ведь современникам был предпочтительней манерничающие педерасты вроде Кафки, а потомкам – талантливые ремесленники в духе Стивена Кинга.

Но для начала давайте поговорим о той системе взглядов, той философии, которую разработал писатель. Итак, человек – не единственное разумное существо, претендующее на господство на планете Земля. Во вселенной господствуют персонифицированные силы, которые некогда и создали по чистой случайности и вселенную, и жизнь, и самого человека. В глубокой древности могучие и таинственные существа правили нашим миром, и люди в лучшем случае были обречены быть их рабами, в худшем – добычей. Затем некие катаклизмы смели с лица Земли их города, и настало время человека. Однако может придти эпоха, благоприятствующая возвращению Древних из позабытых могильников или новому вторжению из космоса. И существует глобальная сеть культов, цель которых – помочь этому. Адепты этой единой, хотя и тайной, религии – метисы и полукровки («отвратительные», по постоянной характеристике Лавкрафта), а также – существа, рожденные в результате смешения людей с человекообразными, но все – же чуждыми нам мифологическими расами. Возвращение Древних ознаменует конец эпохи человека – и о дальнейшем ничего сказать нельзя.

Это очень мрачное и бескомпромиссное мировоззрение. Подумать только – даже самого Творца, саму Первопричину Универсума Лавкрафт мыслил не классическим «дедушкой на облачке», а неописуемым воплощением хаоса Азатотом, вечно завывающим в самом сердце вселенной под аккопанимент визгливых флейт, наблюдая за нелепыми плясками богов рангом пониже. Возникновение же мироздания не только не осознанный творческий акт, но случайное стечение обстоятельств. И богам нет ни малейшего дела до Земли и до человека, более того – всякий, вступивший в контакт с «высшими силами» обречен на безумие и смерть. Богами же собственно человечества на деле также оказываются его враги, чудовища, грезящие в каменных катакомбах о мировом господстве. Армагеддон, Рагнарек может начаться в любую секунду, прорыв сил, способных уничтожить человечество, способен произойти где угодно. Человек (настоящий Человек! – А для Лавкрафта это значит «белый») самим своим существованием бросает вызов Вселенной, он восстает против Сил, которые во много раз могущественнее его, и потому – изначально обречен на поражение. Но «здесь и сейчас», в каждом конкретном случае он способен победить. И это зависит лишь от него самого.

Какая же эпоха могла породить такие кошмары? Разумеется, только одна – начало и первая половина двадцатого столетия, когда враг Белого Человечества уже нагло и беззастенчиво обнажил уродливый оскал кровавых челюстей, когда вспыхнула и захлебнулась в крови бессмысленнейшая и бесполезнейшая мировая бойня, спровоцированная презираемыми Лавкрафтом торгашами – нуворишами вроде «пивного короля», противопоставленного мечтателю Куранесу в рассказе «Селефаис», когда вооруженные символом древнесемитских культов орды дегенератов и инородцев, распевая «Кто был ничем, тот станет всем!», втаптывали в грязь революционных погромов страны и народы, объявляя «новую эпоху» (вот он – голос добровольных рабов Ктулху!), а мало чем духовно отличавшиеся от них потомки европейских завоевателей и колонизаторов не желали даже задуматься о приближающейся опасности, предпочитая жить «одним днем»… Все это проходило перед глазами Лавкрафта, который все понимал, но ничего не мог сделать. Сражаться с коммунизмом в рядах добровольцев? Но физически он для этого не подходил. Стать политиком или финансистом? Но для этого нужна практическая хватка, а не обрывки видений. И Лавкрафт мог лишь все глубже погружаться в предмет своих исследований – глубинное осознание угрозы, нависшей над его расой и его Родиной. О степени же его готовности сделать все, что в его силах, говорит его развод с женой – еврейкой, как только он осознал, что таят в себе древние зиккураты Востока и нынешние синагоги больших городов. С тех пор еврей («левит») стал еще одним отрицательным персонажем его философии. А ведь незамедлительное решение о разводе принял «застенчивый» и «слабовольный» человек, для которого любые перемены были почти непереносимы!

Здесь уместно сделать отступление и пояснить кое – что о самом Лавкрафте. Всяческие выродки от эзотеризма пытаются представить его если не морфинистом или курильщиком опиума, то во всяком случае душевнобольным полумедиумом – полупредиктором. Что тут сказать? Лавкрафт вел исключительно здоровый и трезвый образ жизни. И педерастом или извращенцем, в отличии от многих кумиров тогдашней «интеллектуальной» богемы он не был – пресловутая жена впоследствии назвала бывшего мужа «превосходным любовником». И то, что она была еврейкой, совсем не превращает Лавкрафта в «позера от расизма» (дескать, проповедовал одно, а сам жил совершенно иначе) – просто понимание еврейского вопроса в националистическом контексте пришло к нему лишь со временем, в процессе работы над малоизвестными тогда восточными мистическими традициями и наблюдения за мировыми событиями. Его упрекают в том, что он водил знакомство с уже заведомыми наркоманами и безумцами в писательской среде? Ну а с кем еще ему было общаться? Не с буржуазией ли? Кроме того, в строках таких мистиков он тоже чувствовал приближение Рагнарека…

Апологеты же мнения о том, что, дескать Лавкрафт сам с нетерпением ждал явления всей запредельной братии во главе с Ктулху или Ниарлатотепом, могут возразить, что нордического – то в мифологии Лавкрафта всего ничего, зато вот восточного, шумеро – вавилонского, семито – каббалистичного пруд пруди! Да, это так. И Ктулху, и Азатота, и Дагона, и все остальное вполне реально отыскать в эзотерике евреев и арабов, может быть под несколько иными названиями («Ктулху» в ближневосточном варианте звучит как «Кутулху» или «Кутулу»), но с неизменной сутью. Но всякое столкновение любопытного исследователя с неведомым оккультизмом Азии, Африки или индейцев (вспомним, что Лавкрафт считал сокровенную суть их учений одинаковой – и одинаково враждебной белым европейцам), будь то в древних руинах мертвых городов («Безымянный город», «Заточенный с фараонами») или по соприкосновению с некой частицей, хранящей античеловеческую черную магию («Амулет»), приводило лишь к трагическому перевороту в сознании. Если персонаж и оставался жив (далеко не всегда), то шок сохранялся на всю жизнь. Лавкрафт предупреждал: на Востоке только смерть! И это логично – если прежде всего человек должен выстоять в борьбе со своими потусторонними врагами, то меньше всего ему в этом помогут культы, направленные на их призывание. Еще одна гениальная догадка Лавкрафта: Восток – это рабство. Рабство, которое уничтожает высокий и чистый интеллект белого человека, обрекая на фанатичное служение тому, что уничтожает тебя самого. Культ Ктулху есть культ недочеловеков и получеловеков, стремящихся реализовать заложенную в их суть программу самоуничтожения и высвободить ненависть к более совершенному вокруг. Пришествие Древних означает смерть человека и всего, что относится к человеку – так ведь и коммунистические болванчики, дегенераты и полукровки, радостно пели «и как один, умрем в борьбе за это!», словно лемминги, мостя своими трупами путь для нового воплощения воистину Древних – Древних Восточных Деспотов, один из которых, с прогнившим мозгом, даже торжественно погребен в семитическом зиккурате – мавзолее! Лавкрафт пишет, что люди перед приходом Ктулху «полюбят вкус крови и станут без страха,с веселыми криками убивать друг друга» – что это, если не рецидив доарийского дикарства неандертальских и троглодитских пещер? И далее: «Земля запылает в яростном огне экстаза и свободы» - это и вовсе словно сошло с революционных агиток эсэров – максималистов. Так и хочется спросить: Свободы для кого и от чего? Для тебя ли, белый человек? Увы…

Таким образом, становится ясно, почему Лавкрафт упорно именовал себя материалистом и подчеркивал свою атеистическую позицию. Он был белым человеком в полном смысле этого слова, заглянувшим в химерическую бездну враждебного мироздания, но не сломленным чудовищным откровением, а лишь с большей силой полюбившим свою Родину, о которой всегда писал простыми и искренними словами – как и всякий настоящий Мастер. Да, он знал о существовании т.н. «Богов», но все его знание говорило об их враждебности ему и всему тому, что было ему дорого. Для белого человека не было Бога – покровителя в мифологии Лавкрафта. Ему было не на кого рассчитывать… Кроме самого себя!

Означает ли это полный отказ от изучения оккультного? Нет, конечно. Просто знание можно использовать по - разному. Атомная энергия дает тепло и свет тысячам семей, но может и уничтожить нашу планету, если «Эон Ктулху» возобладает над разумом Белого Человека.

 

Читатель вправе задаться вопросом: почему подобная философия выразилась именно в жанре «ужасов»? Почему героем Лавкрафта не стал Говардовский варвар, разящий врагов направо и налево? Ответ тут один: Лавкрафт видел Силы, стоящие за спиной врагов, которых можно поразить мечом или пулей. И эти Силы были неуязвимы для того, что мы зовем оружием. Поэтому, например, Лавкрафт никогда не сошелся бы с тем же Вонсянским, хотя и делал попытки протестовать против иммиграции нацменьшинств. Дело в том, что все те, кого позднейшая историография характеризовала как «фашистов», т.е. люди, восставшие против самой Эпохи Вырождения, вплоть до Яна Стюарта были готовы встретить врага лицом к лицу – и только. Им казалось, что достаточно уничтожить людей, порабощенных враждебной Силой, и все встанет на свои места. Уже после смерти Лавкрафта прогремела Великая Война, когда современные Прометеи рванулись к утраченным Небесам в стремлении уничтожить узурпатора… Недобросовестные «мудрецы», оценивающие гитлеризм в одном ряду с Красной Диктатурой, просто не понимают самой сути этих явлений. Не проявлением «Эона Ктулху» был национал – социализм с его культом Сверхчеловека, но воистину бунтом против Судьбы, воистину люциферическим вызовом Космическим Тиранам. И если символами коммунизма и прочих «объективных тенденций» были лавкрафтовские «пародии на человека» из «Зова Ктулху» и «Морока над Инсмутом», то выразителями гитлеровской философии были лавкрафтовские же «высокие сероглазые воины» («Полярис»), «отважные, предприимчивые» люди, «голубоглазые и светловолосые» («Рок, покаравший Сарнат»).

Истинными Героями для Лавкрафта были не Ктулху, не Дагон и не недочеловеки, рабски служащие этим чудовищам! Его Герой – человек, не просто бросивший вызов темным силам, т.е. самим Богам, но и победивший в фантасмагорически неравной борьбе. Таков простой моряк Йохансен из «Зова Ктулху», встретивший в беспредельном океане монолит – усыпальницу и самого Ктулху. Человек оказался лицом к лицу с Силой, обрекающей человечество на гибель, его товарищи погибли, рядом с ним заходился смехом несчастный безумец, расстояние между кормой корабля и чудовищем сокращается… И тогда Йохансен разворачивает яхту и сам врезается во врага. «Вода потемнела от грязных потоков и пропахла смрадом, как от тысячи разрытых могил», и демонический враг пал жертвой Человека – получив такую рану, он вынужден еще на тысячелетия убраться в свою преисподнюю. Стало быть, есть в Человеке ( в настоящем Человеке!), в презрении и ненависти к которому упражняются все зломудрые оккультисты, что-то такое, что сильнее любого дьявольского заклятья, сильнее самых мрачных и фанатичных культов, и даже сильнее самих Богов. Таким, должно быть, было первоначальное, незамутненное арийское язычество, рожденное в неистовой борьбе за существование.

Таков инспектор Леграсс и его товарищи из той же повести, разогнавшие и пленившие уродливых и деградировавших адептов античеловеческого культа, отобравшие у фанатиков даже фигурку их божества. Таковы дядя и племянник Уипплы из «Брошенного Дома», Уолтер де ла Пор («Крысы в стенах»), доктор Виллетт («Жизнь Чарльза Декстера Варда»), доктор Армитейдж («Данвичский Кошмар») и другие Герои Лавкрафта. В отличии от окружающих – недалеких, невнимательных, слабовольных, трусливых, и быть может – воистину достойных пасти Ктулху, эти люди в час страшных испытаний не только сохранили присутствие духа, но и бесстрашно сразились с Запредельным. И победили, тем самым оправдывая существование человечества и белой расы. А если и проигрывали, подобно великому врачу и ученому Муньосу из «Холодного Воздуха», замыслившему победить саму Смерть, то до конца оставались твердыми и бесстрашными.

Лавкрафт, как и Хьюстон Чемберлен, видел в арийцах – в римлянах, кельтах, эллинах, европейских колонистах Новой Англии – высшее проявление человеческого, ступень к новому витку эволюции. Поэтому в его прозе и поэзии так сильна тоска по детству, по Родине, от которых жестокие времена оставляли все меньше и меньше. Потому так сильна тяга ко временам отважных и галантных мужей в треуголках и с мушкетами – тяга, свободная от всякого страха в отличии от восточных древностей. Потому так карает Лавкрафт тех персонажей, которые (или предки которых) покушаются на наследие белой Европы или предают ее в рассказах «Болото Луны», «Он», «Артур Джермин», «Улица». Потому Великую Расу, обладающую сверхъестественным интеллектом, из «За гранью времен», писатель наделяет «социал – фашистским» строем, а для таинственных существ из «Хребтов Безумия» находит такую высшую степень восхищения: «Какой интеллект, какое упорство! Они не потеряли головы при встрече с неведомым, сохранив спокойствие духа… Кого бы они ни напоминали внешним обликом – морских звезд или каких – то наземных растений, мифических чудовищ или инопланетян, по сути своей они были людьми!»

 

Лавкрафта, несомненно, можно и нужно отнести к националистам – мистикам, или, как их называли тогда в Европе – к ариософам. Причем он этого определения заслуживает гораздо больше многих других. Он прожил не слишком долгую и не особо счастливую жизнь, но мужество белого человека никогда не позволяло ему опускать руки. И если сегодня его пророчества и исполнились, то нужно вооружиться тем оружием Духа, которым побеждали демонических тиранов и узурпаторов персонажи Лавкрафта.

В заключении нужно сказать о тех спекулянтах, которые используют в своих разрушительных интересах арийский богоборческий мистицизм и Лавкрафтовскую философию в частности. Меня настораживает наметившаяся тенденция к смешению оккультных традиций и националистических идеологий самых разных народов и возведению их к единой цели, к единому Богу. Небезызвестный Дугин делает немыслимый синтез арийского язычества, каббалы, ислама и христианства, а близкий ему по духу Д.Попов объявляет Путь Правой Руки и Путь Левой Руки ведущими к одной цели и называет Юкио Мисиму «арийцем», т.к. якобы этот японец обладал самым что ни на есть арийским духом (интересно, а храбрый негр Шака Зулу тоже «ариец»?). Таким образом, под личиной национализма, традиционной философии и стремления к сверхчеловеку наиболее образованной части общества вдалбливается доктрина расового и духовного смешения, всегда и во все времена приводившая сперва к бессмысленным и беспощадным бунтам, а потом – к тирании, как это было после Октября 1917 – го года. Это и есть голос Ктулху, нуждающегося в рабах, которые помогут ему восстать из гробницы…

Настоящий Ариец, Истинно Русский Человек на все эти некромантские штучки всегда ответит только одно: «Долой!» Если Путь Левой и Правой Руки ведут к одному и тому же Богу – Узурпатору, нуждающемуся в рабах, да еще и добровольных, то мы выберем свой Путь, отличный от этих двух! Если для получения «мистического откровения» нужно жертвовать ясностью логического мышления и принимать наркотики, то к черту такое «откровение»! Это и есть наша, арийская, славянская, языческая Свобода – для реализации которой нам совершенно не нужно «весело крича, убивать друг друга». Пророком и систематизатором такого мировоззрения был не только наш герой, но и Фридрих Ницше, Хьюстон Чемберлен, Макс Штирнер, Доброслав.

Я, конечно, утрирую, но как моряк Йохансен в повести Лавкрафта бросил жалкую, но быстроходную и крепкую яхту против демонического ужаса из глубин, так и Гитлер блицкригами обрушил всю мощь своей небольшой, но доблестной страны на враждебный арийцу антимир. Танки Гудериана и Клейста сгорели, не выдержав ответного удара обманутого жрецами Древних русского народа. Но как учение грека Анаксагора воскресло сквозь века благодаря Николаю Копернику, как Д.М. Менделеев стал наследником древнего Демокрита, так и расовое знание арийцев воссияет в России, поворачивая вспять несущееся в бездну Азатота человечество. И как знать – не будет ли в появлении грядущего Завоевателя с просторов Восточной Европы, Русской Равнины, заслуги скромного, дисциплинированного и задумчивого джентльмена из Новой Англии?

Илья Маслов

Вернуться к оглавлению


На главную страницу сайта ASatan